Иностранный министр Константин Грищенко с самого начала срока стал, надувая щеки и кривя рот, играть роль не только вперед-, но и внизсмотрящего на айсберге: это все мы, засранцы, видим лишь ничтожную часть этого морского чудовища, а герру Грищенко доподлинно известно, что творится и там внизу, какие течения это айсберг обтекают и куда влекут. Уж такая его дипломатическая доля - обо всем знать и сопровождать молчание холодным взором.

Впрочем, после нобелевской рокировки в этом взоре не могли не заискриться дьявольские огоньки: эх, как лихо мы выскочили из передряги, оставив и волков сытыми, и овец целыми, как всех умыли, и на х... сели, и вишенку съели! И России с Китаем угодили, и вроде бы худо-бедно восточноевропейскую мину сохранили при азиатской игре.

Да и нашему послу Александру Цветкову при встрече с кронпринцем Хоконом не придется выдавливать из себя заискивающую улыбку и объяснять, что непоявление в ратуше норвежской столицы было следствием несварением желудка или острой почечной коликой. А так никаких проблем: вызвали в метрополию, в Киев, на загодя запланированное совещание послов. Есть такая конструктивная привычка у министра - проводить подобные совещания на осеннее равноденствие, на Первое мая, в Страстной четверг и уж непременно в день вручения Нобелевской премии мира.

Патриотизм - это любовь к пище нашего детства

У Альбера Камю мучения Сизифа с камнем ассоциируются с бессмысленной и монотонной волокитой ежедневья. Но мне представилось, что Сизифу можно дать шанс. А вдруг ему удалось обвести богов вокруг пальца? Да, он толкает свой камень по крутому склону, тратит силы, выкладывается. Но когда камень вырывается из его рук, он может вздохнуть свободно и приняться не спеша спускаться с горы, наслаждаясь окружающими видами и напевая приятную мелодию сочинения Елени Караиндру. Может быть, именно в этом смысл его существования? А уж добиться того, чтобы спуск по времени превышал подъем - это дело техники...

Киев почтил своим вниманием наследник бельгийского престола, урожденный принц Бельгийский и герцог Брабантский Филипп Леопольд Луи Мари. Несмотря на традиционное для принцев воспитание и врастание в жизнь - военно-воздушные силы, Оксфорд, Стэнфорд - фигура Филиппа никогда не заставлял трепетать от гордости сердца соплеменников. Нечуткие бельгийцы издавна воспринимали его как персонажа комиксов. Насмешки над кронпринцем превратились в своего рода национальный вид спорта.

Помимо несуразной внешности и бестолкового поведения, существенным недостатком Филиппа была затянувшаяся холостяцкая жизнь. Ведь какой же полноценный монарх без пары? А кронпринц ужасно раздражал своих подданных тем, что никак не мог таковую найти. «Уже к сорока движется, а бабу себе подыскать не способен! – ворчали бельгийцы. - Черт знает что!»

В роли долгожданной избавительницы от позора выступила обворожительная Матильда д’Удекем д’Акоз. Оказалось, что Филипп не такой уж олух и они втайне встречаются уже три года. Женитьба принца вызвала здоровый ажиотаж и душевный подъем по всей стране. Именем Матильды были названы новые марки пива и шоколада, появилась почтовая марка в честь бракосочетания престолонаследника, в ресторанах и барах постоянно наяривала аранжировка песни Гарри Беллафонте «Матильда»...

Жаль, что в Киев не заглянула Матильда, ведь, по мнению придворных, в семейном дуэте именно она играет первую скрипку. По-французски это звучит менее высокопарно, но более реалистично: штаны носит жена!

Открыть больше изображений

В «Апокрифе» Виктора Ерофеева вспоминали архетипы великих любовников. Дон Жуан соблазнял ради искусства и ублажения собственного тщеславия. Его мало интересовали души и судьбы его женщин. Удовлетворил и дальше поблг. Казанова, напротив, услаждал своих избранниц. Для него смыслом было осчастливить, доставить женщине головокружительное удовольствие. Маркиз де Сад создал культуру секса, представил его во всем многообразии и выпустил из клетки фантазию...

Разумеется, это лишь однолинейные трактовки. Интерпретаторы всячески старались взглянуть на образ со своей колокольни и даже вывернуть его на изнанку (скажем, Макс Фриш в «Дон Жуане, или Любви к геометрии»).

А я пересмотрел «Казанову Феллини». Тоже все иначе. У Феллини герой демонстрирует чудеса сексуальной гимнастики, но когда речь заходит о чувстве, последовательно терпит поражение. Одна исчезает от него утром, другая вообще не является на свидание - приходится довольствоваться залихватским сексом с горбуньей. И лишь обворожившую его куклу Казанова оставляет с задранными конечностями в постели. Но перед смертью он вспоминает именно ее, и их воображаемый танец (как играет Дональд Сазерленд!) становится даже не точкой - восклицательным знаком в судьбе этого великого соблазнителя.

Открыть больше изображений

В программе Владимира Познера с аналогичным названием Владимир Машков признался, что его мечта - сыграть хемингуэевского Старика. Того, который «и море». А мне на память пришел стартовый пассаж из романа Курта Воннегута «Времетрясение»:

«В 1952 году Эрнест Хемингуэй опубликовал в журнале «Лайф» повесть под названием «Старик  и море». В ней шла речь о кубинском рыбаке, у которого не было клева восемьдесят четыре дня  подряд. А  потом он поймал огромного марлиня. Он убил его и привязал к лодке. Пока он плыл к берегу, акулы объели с рыбы все мясо.

Когда  вышел  рассказ  Хемингуэя, я жил в Барнстэбл-Вилидж на мысе Кейп-Код. Я спросил у одного местного рыбака, что он думает об этой повести. Он сказал, что главный герой - полный идиот. Ему нужно было срезать с рыбины лучшие куски мяса и положить в лодку, а что не поместится - бросить акулам».

Брюссель - Антверпен - Брюгге - Гент - Мехелен

Открыть больше изображений

Амстердам - Гаага - Роттердам - Дельфт - Лейден

Открыть больше изображений

Берлин - Гамбург - Бремен - Трир

Открыть больше изображений

Прочел блестящее эссе Дмитрия Быкова, посвященное нерукотворному ВВП. Называется «Интервью с кардиналом». Оно происходит во сне, в котором автор едет в карете, а всемогущий Ришелье заправляет на козлах. «Вероятно, этим он хотел показать, кто в действительности правит всем во Франции, включая лошадей». И вот Ришелье-Путин, отвечая на вопросы журналиста, раскладывает ему по пальцам политическую и общественную ситуацию во Франции-России.

О Медведеве-короле. Это лишь английские агенты твердят, что в стране все решает Ришелье. Король - самостоятельный лидер. «Он просыпается сам? Сам. Умывается сам? Сам. Завтракать я ему мешаю? С Анной Австрийской он тоже сам справляется...»

О несанкционированных митингах оппозиции. «Французским языком сказано: дуэли запрещены. Кто будет драться - будет получать по башке. Не согласен? Запрись дома и не соглашайся там сколько влезет».

О пикировке с Юрием Шевчуком. Мол, мушкетер д’Артаньян видит какие-то проблемы в обществе. «Д’Артаньян? Не знаю о таком. «Графа Монт-Кристо» читал, «Королеву Марго» читал, а этого как зовут, простите?»

О предшественнике Ельцине. «Жил-был Анри Четвертый, он славный был король, любил вино до черта, но трезв бывал порой... Я ему многим обязан. Если б кто-нибудь его жизнеописание написал, я бы охотно дал предисловие».

В конце беседы «он улыбнулся, потом усмехнулся, а потом - впервые за весь разговор - захохотал в голос, и в унисон ему заржали лошади, которым все это, включая кнут, очень нравилось...»

Политическая реклама продолжает радовать. Хотелось бы поглядеть в глаза мудрым пиарщикам, стригущим на этом поприще сумасшедшие бабки. Киевские улицы украсились портретами Сергея Тигипко. Вроде бы неглупый человек, выглядит прекрасно, присутствие интеллекта во взоре. Но кто же надоумил его предстать на плакате в позе спортивного гимнаста, спрыгнувшего с перекладины или в лихом полете одолевшего коня?..

Рядом с киевским вокзалом красуется отрихтованный фотошопом портрет Януковича с проникновенным лозунгом «Збудуємо нову країну» (прежде он призывал просто любить ее). А внизу, точно под плакатом, над лавкой, по-видимому, торговцев рыбой, огромными буквами выведено «НОРВЕГИЯ». И рядом маленький значок, напоминающий перекрещенные рыбьи скелеты. Все четко и определенно. И всем понятно, какую страну надо строить.

Чего только не перевидал Крещатик. Периоды Хрещатого Яра и послевоенной застройки в стиле сталинского барокко трогать не будем. Не станем поминать и периоды развитого и недоразвитого социализма, когда изменение направления парадов по главной улице города вызывало логичное беспокойство: значит, все прошедшие годы мы не в ту сторону двигались? Ограничимся последними фазами, когда бал на Крещатике правили достославные мэры в лице Сан Саныча Омельченко и Космонавта Черновецкого.

Сан Саныча смело можно уподобить Давиду-строителю. Раза два он устраивал капитальные ремонты (однажды - с политической целью: надо было убрать палатки протестующих с Майдана), когда Крещатик уподоблялся геене огненной. Рабочие превращались в чертей, которые рыли, дробили, взламывали, а прохожие - в грешников, которые вынуждены были перепрыгивать между островками чудом сохранившегося асфальта и вдыхать пыль, блуждая в ее сизой дымке.

Символом этого строительства-разрушения мог стать мост, переброшенный от Октябрьского дворца к новой архитектурной конструкции, заменившей памятник Ленину. Какое-то время мост нависал недоделанный на половину над Институтской. Этакий символ нашего многострадального государства. Половину соорудили, а далее - пропасть.

При Омельченко Крещатик превратился в пространство семейных выгулов и насаждения культуры. На выходные вырастали концертные помосты, с которых неслась вечная музыка , в том числе в исполнении неотразимого ректора Кулька Поплавского. При этом стекла домов вибрировали в такт. Прогулки по главной улице страны стали важным элементом выходного развлечения окраинных киевлян. Дамы в нарядных платьях и туфлях на тонких каблуках съезжались на маршрутках с Оболони и Чоколовки, чтобы подефилировать по мостовой, на которую их прежде не пускали, - туда-сюда, туда-сюда.

Когда не было концертов, наяривали громкоговорители, водруженные Сан Санычем на все фонарные столбы. Репертуарный диапазон был широчайший – от Таисии Повалий до Тото Кутуньо и дальше, в дебри тяжелого рока.

Особой достопримечательностью Крещатика стали сборщики бутылок. Они разделили бульвар на зоны, а нарушителям границ и чужакам в первый раз делалось замечание, а на второй разбивалась морда. Восхищал своим видом один из представителей этой древней профессии - на нем всегда был светлый, несколько потертый и подернутый грязью костюм, шляпа и галстук. Работал он в шерстяных белых перчатках, понятно дело, превратившихся в серые.

В ночное время улица превращалась в надел сутенеров и их подопечных. Однажды, устроившись на скамейке, я наблюдал за ними. По тротуару вольготно сигал автобусик, из которого неслась бравурная музыка, - он проверял посты. Группы проституток ютились на обочине. Но почему-то в ту ночь они не были настроены заниматься своим прямым делом. Рядом с ними останавливались машины, и начинали вестись переговоры. В это время подъезжал воронок, выходил мент и принимался штрафовать вдохновившегося женскими прелестями потенциального клиента за стоянку в неположенном месте. По-видимому, той ночью ночные бабочки лишь вносили свою лепту в процветание родного государства в лице охранников правопорядка, которые взвалили на шею еще и заботу о нравственности...

У Жана-Поля Сартра есть пьеса «Мухи». В ней Орест после многолетних скитаний возвращается в Аргос, где правит убийца его отца Эгисф. Город заполонили мухи. После гибели Агамемнона их привлекла сюда вонь падали. Впоследствии они оказываются Эриниями...

Этим летом наша квартира переживает уже второе нашествие мух. Тема эта весьма деликатная, поскольку, сами понимаете, на что летят мухи. Как в старом анекдоте: я, конечно, не хочу сказать, что ты дерьмо, но мухам видней. А оказываться дерьмом как-то не очень хочется... Потом от консьержки дознаешься, что ты не един стал объектом мушиного терроризма - можно вздохнуть спокойно.

Похожая история происходит зимой в Египте. Укладываешься ты на пляже или у бассейна и начинаешь замечать, что привлекаешь настойчивое внимание этих мерзких тварей. А египетские мухи - мелкие, настырные и неутомимые. Сторожко принимаешься оглядываться и вскоре убеждаешься, что ты не един стал объектом крылатой агрессии: вон дергает ногами мускулистый немец, а там шлепает себя по бедрам очаровательная шведка. Можно вздохнуть спокойно. Хотя физического облегчения не наступает.

А еще в связи с мушиной темой возникает в памяти карикатура, кажется, Збигнева Ленгрена: на ободок чашки с чаем вскарабкалась муха - к ее шее привязан волосом кусок рафинада. Картинка называется «С отчаяния»...

Фонд Пинчука покорил Бессарабку. искусство и торговля - едины.

Фото Тараса Клименко

Открыть больше изображений

Сборная Германии упустила шанс стать величайшей командой всех времен и народов. Ее тренеру Йоахиму Леву следовало во время перерыва принять сумасшедшее решение: начав второй тайм, забить гол в свои ворота. Возможно, это выглядело бы слишком театрально, рискованно, но, я уверен, немцы все равно расколошматили бы англичан. Тем более, что они играли бы на невообразимом подъеме.

Футбольные спецы утверждают, что незасчитанный гол стал логичной компенсацией за умышленный или случайный огрех судьи Тофика Бахрамова в финале чемпионата мира в Лондоне в 1966 году (его слово тогда стало решающим при установлении, был ли гол в ворота немцев в дополнительное время). Да, возможно, справедливость восторжествовала, но неловкий осадок остался.

Чемпионами мира становятся на четыре года, а предприми немцы такой шаг - они бы в полном составе во главе с Левом заняли бы высшую ступень пьедестала футбольной истории. Футбол - не только игра, состязание, но и действо. И звезды на футбольном небосклоне зажигаются не только благодаря блестящей игре (это само собой разумеется), но и вследствие эпизодов, попадающих в срез искусства.

На память приходит чемпионат мира 2006 года, когда в финальном поединке Зинедин Зидан смазал по морде итальянцу Матерацци. Тогда на программе Савика Шустера «Третий тайм» присутствовавшие гости дружно осудили поведение Зидана: повел себя неспортивно, подвел команду. Один журналист с пафосом заявил, что после этого поступка футболист Зинедин Зидан перестал для него существовать… Я тут же представил себе, как по этому поводу будет убиваться Зизу – рвать волосы на груди и взывать к Аллаху, чтобы тот не наказывал его так жестоко.

Тогда я вставил свои пять копеек в оценку этой истории - статьей в «Газете по-киевски», где работал, под заглавием «Последний удар Зидана». Писать материал я не собирался, но меня раззадорил один мой коллега, спровоцировавший усесться за компьютер: мол, а слабо тебе?.. В статье я припомнил, что еще во время дополнительного времени у меня сорвалась с языка фраза: все равно французы выиграли! - как бы ни окончилась эта игра...

Зидан не вышел на поле, чтобы получить серебряную медаль. А многие из французов после вручения снимали награды с шеи, тренер Раймон Доменек попросту сунул свою в карман пиджака. Но спортивные журналисты признали Зидана лучшим футболистом чемпионата, и он вошел в историю не только как блестящий футболист, но и как рыцарь футбола.

А немцы упустили такую возможность...

О Жозе Сарамаго я узнал меньше года назад. И взахлеб, на одном дыхании, прочел три его романа, столь непохожих один на другой. Словно писатель работал над ними на разных планетах. Не стану рассуждать о его творчестве - лишь приведу две цитаты:

С появлением веры окончательно гибнет надежда. (Год смерти Рикардо Рейса)

Подобное случается довольно часто: мы не задаем вопрос, потому что еще не готовы выслушать ответ или потому что боимся его. Когда же наконец собираемся с духом и вопрос задаем, то нередко нам уже не отвечают, как ничего не ответит, промолчит Иисус, когда однажды его спросят: «Что есть истина?» Вплоть до наших дней длится это молчание. (Евангелие от Иисуса)

И вот, и Жозе Сарамаго уже нет среди нас...

Андрей Битов неоднократно затрагивал тему литературной попсы. Нынче она цветет и пахнет: «люди стало не до чтения, они предпочитают чтиво», «мельчает не писатель, а мельчает читатель». И - это уже из Саши Черного - «с утра до поздней ночи все, от крошек до старух, углубив в страницы очи, небывалым дразнят дух». Насчет «от крошек до старух» для нынешних времен - это перебор, а вот «небывалым дразнят дух» - это точно.

По Битову же, спрос на чтиво удовлетворяют профессионалы. Целый пласт появился - Маринина, Донцова... «Что ж их ругать? А русская литература тем и велика, что никогда не была профессиональной». Ведь Пушкин, Лермонтов, Толстой - все они были любителями.

Но еще отвратительнее, чем Маринина и Донцова, считает Битов, это интеллектуальный гламур.

На столе в кафе красуется буклетик с надписью: «Откройте для себя мир роскошного ухода...» Первая ассоциация - из Ивлина Во с его похоронными бюро «Шелестящий дол» и «Угодья иного мира». Но вместо склепа или кладбищенской церквушки на фото красуется Эйфелева башня. Значит, что-то не то. Ах, оказывается, речь идет о другом уходе - за кожей, и это реклама «Клуба красоты». Прекрасно и изобретательно.

Подобными рекламными перлами усеяны страницы в Интернете, и из меня слабый конкурент. Но кое-какими любимыми не могу не поделиться. Вот, у Молодого театра повисли плакаты: на одном две актрисульки кокетливо отставили ножки, а на другом - заслонили якобы обнаженные торсы афишами. И подпись: мы ждем вас с 1979 года! Ничего себе - 30 лет ожидания - вы же должны были превратиться в старушенций! Но иронию тут же вытесняет сочувствие: театр ждет своего зрителя больше 30 лет, а тот все не идет. Как тут не разувериться в волшебной силе искусства?

Весьма привлекательно смотрятся рулоны туалетной бумаги с призывными названиями «Кохавинка», «Лопушок», а также продукция фирмы «Чистые руки». Ну, в этих жемчужинах хоть сквозит ирония. Правда, очень симпатично выглядело, когда на Красноармейской на одной раскладке рядом с обуховскими рулонами красовалась книга - что-то типа «Ющенко: миссия мессии»

Великолепно сели в лужу производители коньяка «Жан-Жак», который призван передавать дух Франции. Может, что-то уже изменилось, но прежде годами на этикетке значилось латинскими буквами - Jean-Jack. Можно предположить, что во всей солидной компании не нашлось ни единого человека, знающего французский язык, но почему не поинтересоваться в соседнем переводческом агентстве? Там коньяковедам растолковали бы, что Жак по-французски пишется Jacques, а у них получился не Жан-Жак, а Жан-Джек.

Ну, и шедевр, которому нет равных, - дом матери и ребенка «Медея»!

Вторым псом я обязан дочери. Не с первой попытки ей удалось уговорить родителей совершить благое дело. Разумеется, была произнесена священная клятва: да уйдет район Позняки под воду, если кто-то из вас хоть однажды возьмет в руки поводок... Один мой сосед тогда же предупредил: будешь гулять как миленький!

Пес был таксой и от прежней хозяйки, подружки дочери, унаследовал имя Бонифаций. Впоследствии, когда у меня интересовались его именем во время прогулок по Крещатику, я как-то раз выпалил: Путин! Бонька головой несколько напоминал кремлевского хозяина, с той лишь разницей, что глаза у него были добрые.

Вообще-то при общении с прохожими меня тянуло на вранье, ведь скучно же постоянно повторять одно и то же. Боня  был самой толстой таксой в Киеве - брюхо распирало. Из продуктов он не ел лишь свежие огурцы. Мой приятель-художник шутил, что зимой от Бони остается три бороздки на снегу: две - от лап, а третья - посредине. Так вот, когда меня пытали о породе собаки, я на ясном глазу сообщал, что это помесь таксы и бугенвильского муравьеда. Кто-то проглатывал... Интересовавшимся возрастом я называл заоблачную цифру - то ли 27, то 28 лет. Потому и толстый такой.

Но самыми доставучим был интерес к полу Бони - его железно принимали за беременную суку. Так что вопросы: когда же она родит? щеночками не поделитесь? - звучали чаще всего. Однажды добрая девушка поинтересовалась: она уже родила или собирается рожать?

Во время «оранжевой» революции я однажды рискнул повязать ему на шею соответствующую ленточку. Не проехало. Сорвать - не сорвал, но страстно пытался. Больше я так не делал.

В жизни Бони было одно заграничное путешествие - на лето в Болгарию. Ему оформили заграничный паспорт, в котором он был оценен в сто долларов. В документе также значилось, что он подлежит возвращению в Украину. Перед вылетом пришлось проходить какие-то неимоверные инстанции, в каждой из которых тянули бабки и объясняли, что обращение в предыдущую не имело никакого смысла. Запихивались в самолет мы тоже с большим криком - не было клетки. Зато уже в салоне добрая болгарская стюардесса принесла нам с ним два обеда... Возвращение на родину прошло без трений: дочь пронесла пса в заплечном рюкзаке - ни пограничники, ни таможенники не почтили его своим вниманием.

Потомства Бонька не оставил - я вообще подозревал, что он «голубой». Однажды мы с соседкой, которая выгуливала своего пуделька, заболтались у клумбы, и собаки исчезли. Часа три мы шастали по окрестностям, расспрашивая и выглядывая. Уже потеряв надежду, чуть ли не для проформы отправились вверх по Лютеранской, чтобы спуститься по Круглоуниверситетской. И тут на подходе к иранскому посольству увидели эту парочку. Наш - с языком на плече, а пудель все еще хорохорился, пытался взгромоздиться на Боню сзади. Но мы с соседкой решили, что они нацелились на посольство, чтобы принять ислам...

Наконец-то. Наконец-то наши законодатели взялись за массовые митинги, демонстрации и всякие прочие акции протеста. Давно пора было отрегулировать этот вопрос. А то собираются тут всякие и мешают народу свободно дышать

Весьма красноречиво охарактеризовал эти отношения Владимир Путин в беседе с творческой интеллигенцией в ответ на наезды Юрия Шевчука, что, видите ли, власть подавляет устремления несогласных. А если эти несогласные не вписываются в правила дорожного движения, а тогохуже - мешают перемещению по городу законопослушных граждан? Вот решил отправиться законопослушный в гастроном за водкой и 300 г колбасы, а на пути его возникли поганые протестующие. Что ж ему делать? Ждать, пока манифестация закончится? Так магазин же может закрыться!

А у нас? Вот, по Крещатику примутся ходить и протестовать - это же прямое ущемление прав честных граждан, которые направляются по своим неотложным делам. На мостовой демонстрации неизбежно приведут к пробкам, ведь другие артерии уже перекрыты для проезда президента. А на тротуаре вообще нельзя будет передвигаться, поскольку он и так превращен в автостоянку стараниями заботящегося о подопечных мэра. Безобразие да и только.

Верно заметил Дмитрий Корчинский: надо проводить митинги в местах отдаленных от людских потоков. Мало ли в Киеве таковых? Весьма целесообразно для этого использовать многочисленные холмы, скажем, в районе Байкового кладбища, лесопарковые зоны (только подальше от прогулочных маршрутов благонамеренных киевлян). Можно превратить в киевский форум какой-нибудь пустырь, а того лучше - найти зону на расстоянии 30-50 км от города, чтобы не создавать проблем телевизионщикам - нечего им тратить время на такую белиберду, надо успевать отобразить достижения новой власти. Чтобы попасть в двадцатку самых развитых стран, надо работать, а не протестовать.

Фазиль Искандер еще в детском саду придумал два племени, которые бесконечно сражаются друг с другом, - кенгурцев и эндурцев. «Однажды мы можем проснуться, а кругом одни эндурцы, из чего не следует, что мы не должны были просыпаться, а следует, что просыпаться надо вовремя», - писал он позднее.

На какой час поставлен будильник у нас, украинцев? Ведь эндурцы бодрствуют. На нашей почве им свойственны не столь резкие движения - скорее, легкая чечетка с желанием проверить почву: уже можно ступить или еще не стоит. Но желание все накрыть своими задницами проступает в каждом шаге.

Каким устоям грозила дохлая компашка Кириленко, пожелавшая выразить свое фэ Януковичу на подступах к дворцу «Украина»? Так на них напустили орду ментов и оттеснили. Что, у президента испортился бы аппетит, если бы они покричали во время его шествия по красной дорожке?

На следующий день на встрече с журналистами Янукович позволил себе быструю и адекватную реакцию. На вопрос Найема о Межигирье он выпалил: поехали! Похоже, что с г-жой Герман чуть не случился инфаркт. Если не сразу же, то после, когда ей пришлось объяснять собравшимся в путь журналистам, что в администрации президента не нашлось трех автобусов, чтобы доставить их к месту назначения. Представляете, президент не может найти в стране три автобуса! Что же это за страна такая? Или все дело в президенте?

А наезд Хорошковского на телеканалы? Это же эндурство чистой воды. Руки у главы СБУ чешутся, существование каналов, по которым вода может потечь не в ту сторону, не дает ему спать. А как вам совмещение Хорошковским ипостасей бизнесмена, владельца телеканала, и начальника СБУ? В какой стране такое возможно? Правильно, в Эндурии.

Ушел Андрей Вознесенский... В начале 70-х наш класс на зимние каникулы повезли в Ленинград. Отвратительный холод и ветер, мы жили в какой-то школе, спали в физкультурном зале на матах. Незадолго до отъезда я выбрался в гости к одной знакомой родителей. Тамара Николаевна была завучем школы, но ее школа, казалось, находилась на другой планете. Она встретила меня в белой мини-юбке, и мы вместе с ее друзьями-режиссерами - латышом и армянином - отправились в самый крутой по тем временам ресторан, кажется, он назывался «Калинкой».

Вид у меня был жуткий - синие школьные штаны, жуткие ботинки на молнии, грязные волосы. А рядом порхала очаровательная женщина, и, развалясь в креслах, обсуждали прекрасное презентабельные мужики... На прощание Тамара Николаевна подарила мне книжечку стихов Вознесенского «Взгляд». Прыгнув в него, я уже не смог вынырнуть.

В книжке была напечатана поэма «Авось» («Юнона» появилась уже в сценическом варианте). А стихотворение «Сага» («Я тебя никогда не забуду...») никакого отношения к ней не имело. Ведь расставание-то происходит в рассветном Питере - «Эту воду в мурашках запруды, это Адмиралтейство и Биржу я уже никогда не забуду и уже никогда не увижу».

Я плавал в Вознесенском, щелкая стихотворные раковины и доставая из них жемчужины: «Ты музыка счастья, я нота разлада. Ну что тебе надо еще от меня!», «Мы дети «36-70», не сохнет кровь на губах, из бешеного семени родившиеся в свитерах», «Посерьезнее Голгоф участковый Уголков», «Если любят, больше взглядом говорят», «Шорты белые внатяжку на телах как шоколад, как литые унитазы в темном воздухе парят», «У бога ответов много, но главный: «Идите к богу!»...

А это! «Зачем вас распяли, дядя?!» - «Чтоб в прятки водить, дитя. Люблю сквозь ладонь подглядывать в дырочку от гвоздя». От некоторых строк Вознесенского у меня и сейчас мороз по коже: «белоснежные контрфорсы, словно лошади воду пьют» или «наша жизнь пролетела аллюром...»

Эта книжка у меня жива. Распавшаяся на листики, но незаменимая. И свои юношеские поэтические экзерсисы я, конечно же, гнал под Вознесенского...

И об отношениях жизни со смертью он уже тогда знал многое: «Может быть, завтра скажут «Пора!» Так нацарапай с улыбкой пера: «Благодарю, что не умер вчера».

У меня в жизни было две собаки. Сперва шотландский терьер. Его привезли из Ленинграда в 1968 году. На самом деле я хотел эрдель-терьера, но знающие люди объяснили моим родителям, что все эрдели - балбесы, и убедили взять шотландца. Я сам накопил на покупку 20 рублей, и от меня скрыли, что за псину выложили. 40.

Песик был родственником Георгия Товстоногова - сыном его Мавра. Позднее, когда Георгий Александрович был у нас гостях и ему сообщили о родственных связях, он, гладя песика, тут же отдернул руку: видно, Мавр не позволял с собой подобных нежностей.

А среди предков нашего шотландца были псы из Геринговского питомника. Парочку звали эффектно - Цицилиено Энно и Хельге фон Рабах. Надо было и нашему придумать приличное имя, а по требованиям питерского клуба щенков из того помета требовалось назвать на букву «х». Понятно, что начался опрос друзей и знакомых и подготовка списка имен на столь непростую для русского языка букву.

В Киев привезли двух черненьких коротконогих братцев - один был наречен Харитоном (впоследствии он стал родоначальником компании киевских скотчей), а мы своего назвали Хазаром. Производителя из него не получилось. Сколько ни старалась тогдашняя глава киевского клуба декоративного собаководства (шутили, что во время вязки она первой испытывала оргазм), но у Хазара ничего не вышло.

Бездетность помешала ему тянуть на чемпионство - приходилось довольствоваться золотыми медалями на выставках. Эти мероприятия Хазар не любил: в детстве его испугала овчарка, и при большом стечении братьев по разуму он принимался заливаться лаем. В жюри раздавались возгласы: дайте Рушковскому медаль, а то не успокоится!

По характеру, а позднее и по виду (когда я отпустил бороду) из всех родственников мы с Хазаром были наиболее схожи. В целом спокойный, невозмутимый, даже равнодушный к происходящему вокруг, он мог внезапно взвиться и даже цапнуть...

Хазар умер в один день с Брежневым. Меня тогда не было в стране, и отец вместе с другом взялись его хоронить. Решили закопать поблизости - чуть в стороне от склона под кинотеатром «Дружба». Разумеется, ночью. Но в ту ночь повсюду шастали группки милиционеров - боялись заговора. Нетрудно догадаться, что как только начали копать могилу, вынырнули стражи порядка. На прямой вопрос: что делаете? - друг отца незатейливо ответил: собаку хороним. Такая прямота обезоружила милиционеров. Возможно, они ожидали, что подозрительные люди с лопатой либо признаются, что они взрывчатку закладывают, либо кинутся наутек. Но ответ про собаку не входил в круг их интересов, потому они махнули рукой и позволили продолжать начатое дело.

Мои политико-телевизионные развлечения порой напоминают мне занятия одного из героев романа Марио Варгаса Льосы «Тетушка Хулия и писака». Боливиец Педро Камачо работал на перуанском радио, ваял программы по типу советского «Театра у микрофона» только с продолжением - этакие мыльные оперы в прямом эфире. Придумывал героев, сюжеты, переплетал страсти и взаимоотношения, на ровном месте творил экспромты. Те же позднейшие латиноамериканские сериалы, только без картинки.

Его накрыла волна сумасшедшей популярности, жизнь в Лиме приостанавливалась, когда наступал час долгожданного радиопиршества. Но в какой-то момент произошел сбой, у Камачо мозга за мозгу заехала, и все пошло наперекосяк. Он принялся отправлять на тот свет своих героев, причем, охапками. Радиопостановки заполнили пожары, землетрясения, железнодорожные и морские катастрофы. Оказалось, это было стратегическим приемом, чтобы с нуля начинать новые истории: «Память изменяла писаке, он уже не знал, какие события произошли, кто такие и откуда взялись его персонажи, не помнил, из какого эпизода данный герой».

Вот так и я порой опасаюсь, что примусь путать Шуфрича с Шустером (кстати, это случается при написании материала), воспринимать Юлю в мужском роде, величать Медведева президентом Украины, а Ющенко - скалолазом, который мечтал покорить Эверест, но никак не мог получить заграничный паспорт и вынужден был взбираться на Говерлу. Поначалу может быть смешно...